Лагорио Мария

БИОГРАФИЯ
  Мария Лагорио родилась родилась в Варшаве, в семье известного геолога Александра Лагорио (происходил из аристократического генуэзского рода) и Луизы Фалтен (Louise Faltin), но уже в скором времени семья переехала в Петербург, где Александр Лагорио занял пост государственного секретаря торговли и промышленности и возглавлял ассоциацию, которая покровительствовала искусству.
  Мария была окружена, атмосферой салонных разговоров о музыке Моцарта, о работах Леонардо да Винчи, о поэзии Пушкина. Весну и лето Мария проводила в деревне, где была очарована русской природой, что впоследствии отразилось в творчестве художницы.
  Мария Лагорио уже в раннем возрасте начала увлекаться рисованием.
  В начале 1910-х Мария Лагорио поступила в Рисовальную школу ОПХ у Е.Е. Лансере, где училась у И.Я. Билибина и Н.К. Рериха. У Лансере юная художница училась щепетильному отношению к деталям, цветовой гармонии, символическим позам и жестам, как и в его известных картинах "Императрица Елизавета Петровна в Царском Селе" и "Корабли времен Петра Первого". В творчестве Билибина Лагорио привлекали его графические работы: иллюстрации к произведениям Пушкина, эскизы костюмов и декораций к балетам Дягилева, к операм Глинки и Мусоргского. У него она научилась точности штрихов. Но ни один из учителей не убедил ее в необходимости и важности перспективы.
  Занимаясь преимущественно графикой, художница также создавала иллюстрации к книгам. С 1913 по 1921 ее работы публиковались в журнале "Столица и усадьба".
  В 1915 году Мария Лагорио вступила в общество "Мир искусства" .
  В 1916 и 1917 Лагорио приняла участие в выставках "Мира искусства" в Петрограде.
  Закончилась Первая мировая война, а в России началась гражданская война. Многие представители интеллигенции покинули страну, переехав в столицу Финляндии — Хельсинки. В 1918 году туда переехало и семейство Лагорио. 
  Борьба за жизнь между сильными и слабыми нашла отражение в искусстве Лагорио. Мария приняла решение уделять больше времени графике, в которой на нее большое влияние оказали графические работы Билибина. В поиске новых декоративных форм, она начала писать картины, рисовать кариатиды, а также рыб, львов и змей, но изображения были жестокими — не утихали воспоминания о России: большие рыбы съедали маленьких, хищники поедали газелей. "Декоративный" период творчества Лагорио длился очень недолго.
  Художница снова продолжила заниматься книжной иллюстрацией. В частности, создала иллюстрации к произведению Оскара Уайлда "Портрет Дориана Грея" (издательство Holger Schildts, Хельсинки, 1921), а также афиши для балетных постановок с участием хореографа Эдит фон Бонсдорф (Edith von Bonsdorff) в 1920-м. Одновременно Мария принимала участие в выставках в Хельсинки и Порво.
   В 1921 году на своей персональной выставке в Хельсинки Мария Лагорио познакомилась с художником и архитектором Николаем Исцеленовым, вышла за него замуж и взяла фамилию мужа, поэтому в некоторых источниках того времени она упоминается как Исцеленова.
  В гостеприимной, но маленькой Финляндии Марии и ее мужу было тесно. Прага, Брюссель, Берлин, Париж — вот города, где художественная жизнь била ключом, и притягивала художников со всего света.
  В 1922-м супружеская пара переехала в Германию, обосновавшись в Берлине. Мария в этот период создала иллюстрации к книгам издательств "Трирема" ("Тамара", 1923) и "Вальтер и Ракинт" ("Дон Жуан", 1923), а также издала литографический альбом «Kikimora Erotique». В то же время художница исполнила проект декораций к опере «Сказки Гофмана» Ж. Оффенбаха для пражской Немецкой оперы, работала в Русском художественном передвижном театре.
  В 1924-м муж Марии организовал совместную выставку работ в Праге, где проживало немало русских эмигрантов. Выставка вызвала восторженные отзывы о работах Марии, и одна из работ художницы была приобретена женой чехословацкого президента, г-жой Масарик.
  Мария и Николай вернулись в Берлин. Материальное положение заставило пару переехать в 1925-м в Париж, ведь художникам нужно было покупать карандаши, кисти, краски, холсты — жить, чтобы творить, и творить, чтобы жить.
В Париже Лагорио увлеклась изучением кубизма, дадаизма, сюрреализма и абстракционизма. Она следила за новыми течениями в искусстве, но ей не нравились жестокие деформации предметов и человеческого тела, которыми увлекался Пикассо и его современники. Они стремились разложить на части композицию, тогда как она хотела воссоединять предметы на холсте, они разоблачали мифы — Лагорио хотела идеализировать. Ей нравилась гармония и плавность, и никак не асимметрия и сильные цветовые контрасты. Она не понимала, когда на картине художник все выражает в кубе, с острыми углами, толстыми линиями, по частям, с резкими отталкивающими сочетаниями цветов, ей хотелось видеть на холсте плавные мягкие линии и монохромные тона.
  В 1925 году Мария недолго работала на фабрике Ф.Ф. Юсупова «Фолья»: расписывала фарфор в духе русского модерна. Картины и фарфор были представлены на выставках русского искусства в Брюсселе (1928) и Париже (1931).
Попробовав различные техники модернистов, Лагорио нашла свой собственный стиль, который сохранила до конца своей жизни.
  С 1930-х художница посвятила себя изображению "фигур-образов". Она писала мужчин и женщин — людей из ее придуманного мира, которые часто были одеты в льняную одежду, длинные хламиды; голова всегда покрыта легкой тканью; в головные уборы ее дев, мадонн, богинь вплетены гроздья винограда, цветы или веточки. Белокурые юноши с вьющимися волосами напоминали пастухов из Древней Греции. Люди на ее картинах жнут колосья, косят траву, приручают птиц, собирают цветы, читают книги, но они — не жнецы, не птицеловы, не крестьяне и не ученые. Они полны безмятежности и спокойствия, словно ожившие статуи, как будто мечта Пигмалиона воплотилась в реальность. Особое внимание заслуживает техника написания - восковые краски, благодаря которым картины приобретают особый цвет и свет.
  У Лагорио была небольшая мастерская в Латинском квартале, где она писала картины небольших размеров, которые, тем не менее, производили впечатление монументальности. Для передачи образов художница прибегала к очень простым и даже примитивным средствам. Лагорио отказалась от перспективы, убирала контрасты, приглушала цвета, округляла формы. На лицах не было улыбок: радость и другие эмоции должны оставаться в тайне. О Марии Лагорио можно сказать словами Бодлера: «Ненавижу движение, ломающее линию. Я никогда не плачу и никогда не шучу».
Лагорио зачастую просила мужа или друзей придумать названия для своих работ. Организаторы выставок Салона Независимых, где она регулярно выставлялась, требовали названия для удобства работы с каталогом. Сама же Лагорио отказывалась каким-либо образом прикреплять ярлыки к своим произведениям.
  В 1935-м по совету профессора Н. Л. Окунева Мария Лагорио отправила несколько холстов на выставку в Прагу.
  В 1939-м состоялась персональная выставка Лагорио-Исцеленовой в галерее " Quatre Chemins " (Galerie des Quatre Chemins — "галерея четырех дорог"). Выставка собрала много хвалебных отзывов.
  Во время Второй Мировой войны Лагорио с мужем жили в Авиньоне. Художница подмечала все красоты Прованса, делала архитектурные наброски в своих блокнотах и писала пейзажи.
  В 1948-1952 выставлялась в салоне Независимых.
  В 1953-м Мария Лагорио приняла участие в групповой выставке живописи в Довиле, на севере Франции, отправив свою работу "Жатва" (La Moisson), где выиграла гран-при в жанре портрета. Она была удивлена, что ее вневременный женский образ был причислен к портрету. Художница чувствовала себя непонятой и недооцененной. После этого Лагорио старалась не выставлять своих работ, только две картины в год на Салоне Независимых, главным образом для того, чтобы посмотреть на них глазами зрителя.

  Мария Лагорио скончалась 16 марта 1979 в русском доме для престарелых в Сент-Женевьев-де-Буа.